В мозаике, как и в любом деле, есть своя специфическая терминология. Тессеры — это модули из которых состоит мозаика, а фуги — промежутки, пустоты между тессерами. Греки и римляне были язычниками и не практиковали даосизим. Но в этой простой формуле явно присутствует концепция дао.

Дао — это путь, по которому движется все сущее. Пути движения строк в мозаике называют андаменти.

А вот название пути ученика — мозаичиста еще не придумали. Есть ли у вас версии?

Люди движутся по пути мозаики. Этот путь очень долгий, так как мозаика — целое, состоящее из частей, а потому многовариантна. В одной картине очень много маленьких кусочков, а следовательно существует огромное количество комбинаций этих частей. Возьмем три цифры 1, 2, 3 — для них существуют 6 комбинаций без повторений и 27 комбинаций с повторениями. В маленькой мозаике размером 30×30 см от 1500 до 3000 тессер. Представляете сколько разных комбинаций можно создать?

Существует такое понятие, как мозаика Пенроуза. Это типы непериодического разбиения плоскости. Я о том, что мозаика и математика очень связаны.

Инструмент гармонизации частей целого — это ритм. Человек имеет естественную природную склонность к ритмизации пространства. Это способ упорядочивания мира. Возьмем пару антонимов — космос и хаос. Мир возникает из Хаоса. Космос — это идеальная композиция.

Состояние среды мозаики можно назвать ХАОСМОСОМ характеризующимся имманентным и бесконечным потенциалом упорядочивания (смыслопорождения) — при отсутствии наличного порядка.

Представьте себе песчаный пляж, солнце, шум воды. Вы лежите на песке, расслабленные и нагретые. Но посмотрите, что делают ваши руки? Они ищут камни и складывают их на песке в узоры. Сколько килограммов камней вы привезли с собой с моря?

Позволю себе привести пример удивительного совпадения. Метод мозаики (нем. Gruppenpuzzle, англ. Jigsaw technique) — дидактический метод групповой работы, разработанный в 1971 году американским психологом Эллиотом Аронсоном. При использовании данного метода возникает позитивная зависимость учеников друг от друга, они учатся ответственности и работе в коллективе.

Позитивная зависимость учеников друг от друга постоянно возникает в коллективах мозаичистов. Мозаика — терапевтична. Она является идеальной техникой для арт-терапии. Большие проекты — всегда предполагают командную работу. Есть общая тема и правила игры, но каждый выбирает свою часть. Получается целое, которое больше каждой своей части.

Предмет дидактики — связь преподавания и учения, их взаимодействие. Как протекает мышление учащихся в процессе изучения конкретного предмета? Чему учить? Как учить? Не правда ли — это богатая почва для исследований психологов и методологов.

Мозаика ассоциируется сословом «монументальный». Синонимы: величавый, царственный, циклопический и пр.
1. Производящий впечатление мощностью, величиной; грандиозный.
2. Значительный, глубокий по содержанию; основательный.
3. Иск. Отличающийся величественностью и выраженный в грандиозных обобщенных формах.

Мозаика на протяжении веков была очень целесообразной. В ней нет случайностей. Она сошла со стены, стала полом, а потом снова заползла на стену.

Важной частью обучения является копийная практика и изучение истории искусства. Но чтобы двигаться дальше, чтобы понять что же такое мозаика, требуется деконструкция — понимание посредством разрушения стереотипа или включения в новый контекст. Потому лаборатории с их кураторами и участниками беспрестанно работают. И рождаются эксперименты с разными материалами, формами и размерами тессер, иногда совмещение с другими видами искусства.

В моем доме мозаика, как солнечные блики, качается по поверхности предметов. Вот печка, вот подставка под горячее, столик, вешалка, бортик в ванной.

Мозаика — очень практична. Ее краски не выцветают, ей не страшна вода и истирание. Ее жизнь может быть долгой. И потому практичные люди обращают свои взоры к мозаике из-за ее прочности и богатства. Так сложилось исторически, что мозаика — элитарна. А романтики, философы и исследователи размышляют и погружаются в процесс. Исследуя материал и глубины своего я, ведут внутренние диалоги.

Мозаика так многолика, что каждый найдет в ней дело по вкусу и долгий путь развития.

Мозаика появляется в фильмах, сериалах, на современных выставочных площадках, на предметах одежды. Мозаика снова в тренде, друзья. И, конечно, это временно, потому танцуйте, пока играет музыка.

Ветер подгоняет пыль, скручивая ее жгутом, будто напоминает о том, что пространство искривляется активным действием. Ноги в шлепках врезаются в эти искривления, покрываются пылью, и ты становишься древним и зажаренным солнцем, как греческие коры и куросы — всего лишь символической репрезентацией, а не конкретным человеком.

В каждой деревне в округе есть храм, вокруг которого собираются домики. Вот она точка, в которой осуществляется связь горнего и дольнего. Люди хотят быть ближе к этому сетевому коммутатору. А кто особенно рьяно рвется в небо — рвутся в города, где сигналы посильнее.

Деревенские домики тоже имеют свою семиотику. У каждого есть сакральный теплый чердак и жуткий холодный подпол. Люди, живущие в таких домах, сохраняют древнюю структуру мироздания, такое простое и вечное триединство, которого лишены жители городов, живущие в квартирах. Приходится выкарабкиваться из ситуации, заменяя чердак теменным центром, а подпол — корневым.

Иду по раскаленному асфальту железнодорожой платформы. Асфальт выкрашивается, образуя жутковатые дыры. Кажется, что в один момент такая дыра засосет тебя, как девочку, наступившую на хлеб из сказки Андерсена. Но видимо сегодня был недостаточно грешный рабочий день, ты избегаешь провала в центробежное северное болото, с его непредсказуемыми плывунами и подземными ходами, соединяющими озера. Сегодня ты не попадешь в пивоварню к чертям. Ибо сами они снаружи поймали солнце на удочку и подтянули его поближе, чтобы жарило крепче.

Жарит крепко, так крепко, что ты завидуешь другой девочке, девочке со спичками, еще одной героине сказочника Андерсена, которая замерзала в лютый мороз и сожгла целый коробок спичек, наблюдая удивительные видения. Вот бы оказаться в лютом морозе без тапок (на мгновение).

Самые серьезные люди в мире — это сказочники. И такая витиеватая форма нравится всем от мала до велика. Хотя серьезное утомляет, но не сказка, которая играет контрастом серьезного с вымыслом.

Вот две девочки, их разные истории, которые заканчиваются вознесением и покоем. Обе они проходят через состояние замирания, потерю части души. Обе проживают свое испытание, но не самоисцеляются, а неожиданный проводник выводит их к свету.

Сильный ветер и волны. Волны бьют с силой в лицо и болтают тело, как тряпичное. Такая лютая беспомощность на середине большой воды.

События двадцатого века показали, что отсутствие надежды помогало людям выживать. На этом мы и остановим ход скачущих мыслей, что делает повествование неполным, и дает читателю свободу интерпретации.

Капает воск, обтекая плотные сумерки. Горит пламя свечи, разрезая сумрак. А в маленькой, заставленной предметами квартире, луч лампы бьет в глаза говорящего. В плотности августовской ночи под звездами зреет виноград, не ведая об этом свете, проникающем сквозь время, и о тихой жизни веранды. Двойственный разговор звучит и наслаивается сам на себя, как будто хор каждодневно взрослеющих личностей пытается передать этапность своего взросления, упершуюся в одну фигуру, вдруг обернувшуюся назад и увидевшую лестницу остальных. Удивительная способность и одновременно уязвимость — когда закрывая глаза и сосредоточившись на мысли, вдруг начинаешь смотреть кино воспоминаний, где вместо проекции для зрителя — речь говорящего, где отец прорастает в сыне.

Преображение опускается на Волоколамские холмы, пронизывая белым сиянием томную яблоневость сада. В каждом присутствует вертикаль божественного и горизонтальная лента жизненного пути. Вся процессия движется в Федоровское, в Церковь Всех Скорбящих Радость, каждый неся раковину своей одинокой скорби и радуясь возможности исповеди.

Быт сильно ускоряется. Я тоскую о последовательности, так как все время идет наслоение дел, проектов, процессов. Раньше мастерство — было тонкой синусоидой с немного меняющейся амплитудой, сейчас это множество графиков с разной частотой колебаний. В этой рыхлой нестройности нам предстоит жить. Я называю ее шумом. И часто ощущаю этот шум в себе, когда кажется, что даже твой физический силуэт начинает вибрировать и стираться от этой множественности контуров себя.

В противовес этой внутренней нестройности в саду проявляется стройность времени. Сад совсем не скучный, в нем постоянно что-то меняется. В этих переменах заключен естественный ход жизни, похожий на описание музыкальной пьесы: «Пьесу отличает импровизация последовательностями музыкальных фраз различной длины, в большинстве своем равных одному такту, каждая из которых содержит свой музыкальный рисунок, но каждая, как следует из названия, играется „в тоне до“. Один из исполнителей, задавая темп, отвечает за ровную пульсацию ноты „до“ на клавиатуре фортепиано. Остальные музыканты, количество которых, как и количество инструментов, намеренно не оговаривается, играют вышеописанные музыкальные последовательности, следуя разве что скупым примечаниям к тексту. Исполняемые одна за другой, фразы накладываются, сливаются и перекликаются по ходу исполнения произведения».

В саду человек теряет свою актуальность и становится человеком в мире, а не человеком в себе. Мозаика делается преображенной, большой широкой плащаницей, накрывающей человека своим мягким течением «в тоне до». Мозаика — это не молоток и камень, это язык материала, который содержит в себе множество знаков. Мозаика говорит, как и тропинка в лесу говорит с идущим по ней. И тот, кто понимает язык стирающейся тропинки, всегда идет верным путем. Искусство в том, чтобы прибывая во внимании, научиться различать этот язык и говорить на нем с миром.

Летняя ночь — это повод выключить фонари. В этом году как будто летние ночи темнее обычного. Или темнее внутри — будто прозрачность внутреннего стекла порядком закоптилась. Это повод сесть на старенький велосипед в полночь и нестись сломя голову по пустым темным дорогам мимо полей и деревень, пролетая дорожные ямы в одиночестве, тревожась от воя собак, почти ничего не видя. Стучит и пульсирует в висках. Куда ехать и как вернуться? Движение — создает внутренний баланс.

Ранее утро — сумерки, лежу между двух окон, смотрю, как медленно распускается свет. Вот она моя стрела времени — путь человека — начало нового дня. Давление внутри гонит в путь, чтобы проверить каждую мелочь, чтобы исследовать каждый уголок. Я все дальше и дальше ухожу от дома. А дом становится все больше, все огромнее.

Утром просыпаюсь между двух окон в кресте света и долго и тщательно рассматриваю предметы, стоящие вдалеке на кухонном столе в контражуре, как будто пытаюсь убедиться, что все это действительно существует в этой прозрачности.

Вот бутылка с засушенным цветком, усеянная капельками жира (значит здесь еще есть жизнь — готовят), вот связка чеснока на стене и картошки (значит о нас еще заботятся — мы не одни), вот маленькая фарфоровая чашечка (диковина, подарок, чье-то внимание), вот чайник (по старинке металлический — надежный — электрические сгорают, как свечки), кусочек хлеба (недоеденный, уже сухой — значит здесь не голодают), мятое полотенце (значит им вытирают — любят порядок), вот турка… да мало ли что еще, можно долго перечислять. Главное, что дальше: кусты, а за ними насколько хватает взгляда — ровное пространство поля, в этом году распаханного.

В сумерках слышится гул самолетов, сделанных людьми для людей. Чувствую, как ткань времени натягивается в этих местах и возникает сильное давление, напряжение, которое заставляет играть на опережение, бесконечно ускоряться.

Это давление гнало меня некоторое время назад, как лунатика, в большой город. Захлебываясь восторгом своего имперского сознания, я, как неваляшка, столько лет качаюсь на волнах энергии самого европейского города страны. И город качается во мне в вечерней электричке, в дорожных вибрациях автомобиля.

Внутреннее давление толкает вперед, и я не могу противостоять ему, раскачиваюсь по инерции, пока не затихну от сопротивления среды. Таскаю свой дом за собой, как улитка раковину. Беспокойно заглядываю в окна, вижу там формы жизни, смотрю на них удивленно. Скитаюсь — не мечтаю о покое. Мечтаю о движении, ровном ритмичном ходе всех вещей, о деле всех дел, об искусстве всех искусств, о собирании целого из раздробленных частей, о встрече и о возвращении.

И в этом потоке дел и вещей, я играю. Я играю, когда собираю целое из частей.

В мозаике, как и в любом деле есть своя специфическая термилология. Тессеры – это модули из которых состоит мозаика, а фуги промежутки, пустоты между тессерами. Греки и римляне были язычниками и не практиковали даосизим. Но в этой простой формуле явно присутствует концепция дао.

Дао - это путь, по которому движется все сущее. Пути движения строк в мозаике – называют андаменти.

А вот название пути ученика – мозаичиста еще не придумали. Есть ли у вас версии?

Люди движутся по пути мозаики. Этот путь очень долгий, так как мозаика – целое, состоящее из частей, а потому многовариантна. В одной картине очень много маленьких кусочков, а следовательно существует огромное количество комбинаций этих частей. Возьмем три цифры 1,2,3 – для них существуют 6 комбинаций без повторений и 27 комбинаций с повторениями. В маленькой мозаике размером 30х30 см от 1500 - 3000 тессер. Представляете сколько разных комбинаций можно создать?

Существует такое понятие, как мозаика Пенроуза? Это типы непериодического разбиения плоскости. Я о том, что мозаика и математика очень связаны.

Инструмент гармонизации частей целого – это ритм. Человек имеет естественную природную склонность к ритмизации пространства. Это способ упорядочивания мира. Возьмем пару антонимов космос и хаос. Мир возникает из Хаоса. Космос - это идеальная композиция.

Состояние среды мозаики можно назвать ХАОСМОСОМ характеризующимся имманентным и бесконечным потенциалом упорядочивания (смыслопорождения) — при отсутствии наличного порядка.

Представляете себе песчаный пляж, солнце, шум воды. Вы лежите на песке, расслабленные и нагретые. Но посмотрите, что делают ваши руки? Они ищут камни и складывают их на песке в узоры. Сколько килограммов камней вы привезли с собой с моря?

Позволю себе привести пример удивительного совпадения. Метод мозаики (нем. Gruppenpuzzle, англ. Jigsaw technique) — дидактический метод групповой работы, разработанный в 1971 году американским психологом Эллиотом Аронсоном. При использовании данного метода возникает позитивная зависимость учеников друг от друга, они учатся ответственности и работе в коллективе.

Позитивная зависимость учеников друг от друга постоянно возникает в коллективах мозаичистов. Мозаика –терапевтична. Она является идеальной техникой для арт-терапии. Большие проекты – всегда предполагают командную работу. Есть общая тема и правила игры, но каждый выбирает свою часть. Получается целое, которое больше каждой своей части.

Предмет дидактики — связь преподавания и учения, их взаимодействие.

Как протекает мышление учащихся в процессе изучения» конкретного предмета?

Чему учить? Как учить?

Не правда ли – это богатая почва для исследований психологов и методологов.

Мозаика ассоциируется со словом «монументальный». Синонимы: величавый, царственный, циклопический и пр.

1. Производящий впечатление мощностью, величиной; грандиозный.

2. Значительный, глубокий по содержанию; основательный.

3. Иск. Отличающийся величественностью и выраженный в грандиозных обобщенных формах.

Мозаика на протяжении веков была очень целесообразной. В ней нет случайностей. Она сошла со стены, стала полом, а потом снова заползла на стену.

Важной частью обучения является копийная практика и изучение истории искусства.

Но чтобы двигаться дальше, чтобы понять что же такое мозаика, требуется деконструкция - понимание посредством разрушения стереотипа или включения в новый контекст.

Потому лаборатории с их кураторами и участниками беспрестанно работают. И рождаются эксперименты с разными материалами, формаими и размерами тессер, иногда совмещение с другими видами искусства.

В моем доме мозаика, как солнечные блики качается по поверхности предметов. Вот п, вот подставка под горячее, столик, вешалка, бортик в ванной.

Мозаика – очень практична. Ее краски не выцветают, ей не страшна вода и истирание. Ее жизнь может быть долгой. И потому практичные люди обращают свои взоры к мозаике из-за ее прочности и богатства. Так сложилось исторически, что мозаика –элитарна.

А романтики, философы и исследователи размышляют и погружаются в процесс. Исследуя материал и глубины своего я, ведут внутренние диалоги.

Мозаика так многолика, что каждый найдет в ней дело по вкусу и долгий путь развития.

Мозаика появляется в фильмах,сериалах, на современных выставочных площадках, на предметах одежды. Мозаика снова в тренде, друзья. И конечно это временно, потому танцуйте, пока играет музыка.

Посмотрите фильм Терминал 2004 года.

Там главный герой, дарит своей возлюбленной мозаичный фонтан!